ОСНОВЫ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

ББК 60.55

© Захаров Н.Л., 2002


СОДЕРЖАНИЕ


ВВЕДЕНИЕ

В любом обществе есть единое социальное основание, которое, оставаясь относительно неизменным, служит общей системой координат, задавая индивидам нормы взаимодействия и способы ориентации в социуме. Данная идея принадлежит М. Веберу, исследовавшему в начале ХХ века «дух протестантизма» [.[1]], а близкую по сути мысль, высказал в то же время философ Н.А. Бердяев, утверждая, что «русский дух» имеет единое основание [[2] ].

Можно утверждать, что общая система координат российского общества оказывает влияние на каждую его отдельную социальную группу, в том числе и на корпус государственной службы Российской Федерации. Российские государственные служащие ориентированы теми же целями и нормами, которые свойственны и любому другому представителю российского общества, поэтому регуляторами их социальных действий являются не только профессиональными требованиями, но и единое социальное основание, имеющее метафорическое наименование – «российский» дух.

За последнее столетие российское общество претерпело существенную трансформацию, однако нет оснований полагать, что его социальные основы, регулирующие поведение индивидов, существенным образом изменились. Безусловно, настоящее вносит свои поправки. На смену одним целям приходят другие, меняются нормы социального взаимодействия, но сами способы взаимодействия индивидов и характер их стремления к целям остается прежним. Эти регуляторы социального действия, складывающиеся столетиями, не поддаются насильственной модернизации. А поэтому попытки внедрить новшества без учета сложившейся системы социального поведения людей не достигают результата. На это обращал внимание еще в середине XIX века основатель социологии О. Конт, утверждая, что пока же отдельные умы не примкнут единодушно к некоторому числу общих идей, на основании которых можно построить общую социальную доктрину, народы, несмотря ни на какие политические паллиативы, по необходимости останутся в революционном состоянии, и будут вырабатывать только временные учреждения [[3], 33].

В данной работе предпринята попытка изучить «координаты» российского социума, в которых действует современный государственный служащий, и определить социальные параметры позитивного и эффективного реформирования государственной службы.


ГЛАВА I. РОССИЙСКАЯ СОЦИАЛЬНАЯ СИСТЕМА

РУССКИЙ ВОПРОС» В ИСТОРИИ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ

Социальные основы российского социума – проблема, напрямую связанная с вопросом об особенностях русского пути. Впервые эта тема зазвучала еще в середине XIX века в дискуссиях «славянофилов» и «западников».

Появление славянофильского направления общественной мысли было связано с откликом на «Философические письма» П.Я. Чаадаева,[4] которые по выражению Н.А. Бердяева «пробудили общественную мысль».[5] В этих «письмах» П.Я. Чаадаев фиксирует внимание на «отлученность» России от мирового общественного процесса, ее закрытость и непринятие культурных ценностей европейского мира, опередившего ее в своем развитии.

Откликом на «письма» явилось возникновение славянофильского идейного подхода, согласно которому Россия движется по своему особому историческому пути, не похожему ни на путь европейских, ни каких-либо других народов (за исключением славян, которым предопределен такой же путь). Он обусловлен самобытностью России, что проявилось в отсутствии социальных противоречий и классовой борьбы, в русской поземельной общине, в православии как единственно истинной вере. Большую роль в выработке этих взглядов вместе со своими единомышленниками сыграли И.В. Киреевский,[6] А.С. Хомяков[7] и др. Славянофилы критиковали, прежде всего, принятие западноевропейских политических форм, однако приветствовали техническое и экономическое развитие. В идейном, философском плане, западному критическому рационализму противопоставлялась «волевая целостность», построенная на «истинной вере» православной церкви. Именно поэтому русскому народу предназначена особая «миссия»: дать миру справедливые экономические и социальные формы, вытекающие из принципа построения русской общины.

Противостояли «славянофилам» «западники», среди которых наиболее яркие имена – А.И. Герцен, Н.П. Огарев,[8] Т.Н. Грановский,[9] И.С. Тургенев и др. Источником полемики двух идейных течений служили петровские реформы и их оценка. Славянофилам было свойственно идеализировать допетровскую эпоху. Западники, напротив, видели в реформах Петра решительный первый шаг в усвоении передовых достижений западной Европы и полагали, что успех России зависит от активности в их принятии. Таковыми передовыми достижениями считались институты буржуазного общества и социалистические идеи. В целом социально-исторический подход западников сводился к мысли, что целью развития общества является социализм (в понимании XIX века), а достичь его возможно, проводя буржуазные преобразования и вводя социальные институты аналогичные европейским.

Накал дискуссии и непримиримость сторон обуславливались актуальной проблемой того времени – проблемой крепостничества. И, по сути, вопрос о том, как отменить крепостничество, лежал в основе диспутов славянофилов и западников, что в свое время отмечал А.И. Герцен: «весь русский вопрос … заключается в вопросе о крепостном праве».[10] В целом именно эти два течения определили мыслительные парадигмы решения «русского вопроса». Зафиксируем их основные моменты.

Славянофилы:

- Россия самобытна, ее исторический путь не имеет аналогов, влияние Запада на Россию разрушительно. Данный принцип обуславливает культурную закрытость и изоляцию;

- России принадлежит особая роль, миссия в создании для мира справедливого социального строя. Отсюда идея мессианства.

- Западники:

- Открытость России Западу, активное принятие его достижений и использование «передового» опыта;

- Следование за Западом (создание в России социальных институтов, прежде всего политических, по западному образцу).

Пафос и сила дискуссии повлияли на возникновение социологических и культурологических концепций, стремившихся научными методами разрешить так называемый «русский вопрос». Выходят в свет работы Н.Я. Данилевского[11] и К.Н. Леонтьева.[12] Н.Я. Данилевскому принадлежит заслуга в создании теории исторического круговорота (как альтернативы теории европоцентристского прогресса), предвосхитившая концепцию О. Шпенглера. Исходя из идеи круговорота, Н.Я. Данилевский обосновывает историческую самобытность России (впрочем, как и любого другого общества). По его мнению, великие цивилизации развили один из видов деятельности (таких видов деятельности четыре: религиозная, культурная, политическая, социально-экономическая). России суждено развить все четыре вида деятельности – в этом ее роль в истории.

На взгляды К.Н. Леонтьева в значительной степени оказала влияние концепция исторических культурных типов Н.Я. Данилевского, исходя из которой К.Н. Леонтьев полагал, что влияние запада как влияние либерально-буржуазного образа жизни способствует разрушению русского общества. Предохраняют же его твердая монархия, сословный принцип стратификации общества, строгая церковность и сохранение крестьянской общины. В целом эти ученые концептуально оформили славянофильскую парадигму.

После отмены крепостного права острота дискуссии по «русскому вопросу» снижается. В начале ХХ века под влиянием революций с новой силой разгорается идейная борьба о путях России. Ее источником становится вопрос о земле (в дискуссиях по которому постоянно поднимается проблема самодержавия). Постепенно приобрели очертания два подхода – «либеральный» и «социалистический». Эти два идейных направления начала ХХ века по терминологии, комплексу взглядов, в том числе и на политическое устройство, имели мало общего с западниками и славянофилами прошлого века. Однако либералы ориентировались на реформирование России и создание политических и экономических институтов, аналогичных западным, социалисты – на построение нового, «прогрессивного» строя, отказавшись от принятия (или ограниченного принятия) западных институтов. Предпосылкой такого строя является русская земледельческая община, которая в своем развитии и должна стать источником нового социального устройства.

В связи с этим можно утверждать, что именно в идеологии либералов в измененном виде нашел свое воплощение подход западников, который утратил революционный радикализм, но сохранил принцип принятия ценностей других культур. Социалисты отличались готовностью на крайние социальные преобразования и желанием реализовать миссию русского народа в создании наилучшего социального устройства. Их решимость, готовность к действию, к радикальным переменам ничего общего не имела со славянофилами, но генеральный принцип – мессианизм русского народа, шел именно от них.

В дальнейшем после длительного идейного брожения и под влиянием социальных катаклизмов из социалистического подхода выкристаллизуется коммунистическая идеология, которая, как убедительно доказал Н.Я. Бердяев, была соотносима с принципами славянофильства.[13]

После Гражданской войны либеральное направление русской общественной мысли будет физически разгромлено, а некоторые его представители окажутся в эмиграции. И здесь либерализм либо примет форму негативной оппозиции коммунизму (антикоммунизм), либо представители этого направления утратят интерес к «русскому вопросу» и займутся исследованием актуальных для Запада проблем. Однако и в среде эмиграции наряду с либеральным западничеством в 20-е годы возникнет новая трансформация славянофильства – «евразийство»[14]. Социалистическая идеология, будучи дискредитирована революцией, не могла быть принята эмиграцией. Отсюда и новое звучание основного славянофильского принципа.

Наиболее видными евразийцами были Н. Трубецкой, М. Шахматов, В. Ильин и другие. Евразийцы видели корни российской культуры не только во влиянии Византии (как, например Киреевский, Хомяков и др.), но и влиянии Дикого поля. И соотносили Российское государство с империей Чингиз-хана. По их мнению, российская культура самодостаточна и не нуждается в принятии ценностей западной культуры. Вместе с тем, особая организация России позволяет концентрировать всю свою энергию, а способом реализации этой энергии является осуществление миссии – организация вселенной[15].

В самой России (Советской России) в полной мере основные принципы славянофильства и на практике, и в идеологии проявились в российском коммунизме. Общество организуется как большая община во главе с патриархом (генеральным секретарем), миссия – принесение справедливого миропорядка другим народам через мировую революцию (Л.Д. Троцкий) или мировую войну (И.В. Сталин). Поэтому на протяжении эпохи Советской власти вопрос о путях России общественной мыслью не дискутировался. Его решение было поставлено на практическую основу – строился «коммунизм», и общественная мысль либо идеологически обосновывала необходимость такого «пути», критикуя инакомыслие (советская литература), либо напротив критиковала «советский строй» (самиздат и эмигрантская литература), и как таковой дискуссии о путях России не было. Только в 80-е годы появятся работы Ф.Ф. Нестерова,[16] В.А. Чивилихина[17] и др., вновь поднимающие «русский вопрос», который опять становится актуальным. В начале 90-х годов происходит становление системного подхода в исследовании «русского вопроса», в разработку и применение которого большой вклад внесли А.С. Ахиезер, Л.Н. Гумилев, и др.

Первую попытку постижения русского общества с точки зрения системного подхода делает еще в 70-е годы Л.Н. Гумилев[18]. Предмет его научного изучения – только этнический аспект. В этом плане наиболее удачно оказались исследованы вопросы, связанные с пониманием социальной активности в истории (пассионарность), этническая комплиментарность, процессы становления этносов, влияние этнических факторов на культуру.

Попытку проникнуть во внутренний механизм динамики России как культуры сделал А.С. Ахиезер. По его мнению, для России характерны колебания между «авторитаризмом» и «соборностью» с закономерными уклонами в крайний авторитаризм и катастрофическую дезорганизацию. Идейно-культурная основа таких переходов - это манихейский, черно-белый взгляд на мир и внутрикультурный раскол в обществе и личности. Каждая часть общества, в том числе и раздвоенная личность, пытается единым порывом решить все проблемы, применяя при этом противоположные средства, что ведет к национальным катастрофам. По мнению А.С. Ахиезера, в истории России было три таких катастрофы: в XIII в. - междоусобицы, в XVII в. - смуты, в начале XX в. - революции. Угроза четвертой национальной катастрофы возникла в конце XX столетия. Позиция А.С. Ахиезера интересна и тем, что, фиксируя авторитаризм и соборность, а также и ряд промежуточных состояний, он показывает логику перехода общества от одного состояния к другому. Спасение России - в усилении срединной культуры, уходе от крайностей[19].

На сегодняшний день либеральная идеология находит свое воплощение в практических экономических и политических реформах власти. Идеологически либеральная общественная мысль инициируется работами А.С. Ахиезера[20], которые в настоящее время можно рассматривать как теоретический манифест западнического либерализма. Славянофильство обнаруживают себя в идеологии современного коммунизма и евразийства. Однако современная коммунистическая идеология представляет собой популистский комплекс идей и призывов, а не научную теорию (как прежде). Теория евразийства, напротив, имеет научное обоснование, чему способствовали ряд открытых дискуссий[21]. Таким образом, можно утверждать, что «русский вопрос» и сегодня присутствует в дискуссии, инициируемой сторонниками Ахиезера и Гумилева (либералов и евразийцев).

Особенность современной дискуссии заключается не в желании показать (как в XIX веке) или навязать (как в начале ХХ века) какой-то определенный «путь», а представляет собой стремление понять «постоянные» и «переменные» российского социума в диахронном и синхронном плане. Отсюда и метод, используемый исследователями, – системный анализ, на котором основываются теории Л.Н. Гумилева и А.С. Ахиезера.

На сегодняшний день тематике «русского вопроса» посвящено более тысячи различных публикаций, только в электронном каталоге Государственной публичной библиотеки за 2000 год зафиксировано до 300 изданий от публицистических эссе до научных работ, от статей и тезисов до теоретических концепций, воплощенных в монографиях и диссертациях. Диапазон проблем – от анализа отдельных особенностей «русской ментальности» до теоретических концепций, стремящихся рассмотреть вопрос целиком. Отметим наиболее заметные из них.

Достаточно крупной работой является историко-социологическое эссе В. Кантора. Пафос работы созвучен с названием – Россия есть европейская держава[22]. Другие труды российских ученых посвящены отдельным аспектам «русского вопроса». Так например, И. Пантин и Е. Плимак полагают, что российский социум в XIX-ХХ вв. приобрел черты уникального «кентавра»: на земледельческую традиционную культуру стала настраиваться «сверху» буржуазная цивилизация[23]. В.И. Умов и В.В. Лапкин[24] доказывают включенность России в мировой контекст и влияние длинных экономических волн на ее развитие с конца XVIII по конец XX в.

В работах К.А.Абульхановой-Славской дан сравнительный анализ понимания свободы и отношения к ней западного индивида и русского человека[25]. Социологические и психологические исследования Е.С. Балабановой дают богатый материал для анализа типичных только для российского общества аномий. Весьма яркой работой является публикация И.Р. Яковенко[26], который видит стержень русской ментальности в противоречии представлений о сущем и должном (в определенной мере его мысли оказываются созвучными идее инверсии А.С. Ахиезера). Из них вырастает социальное противоречие несоответствия трансцендентальных целей и инструментальных норм, обеспечивающих существование индивида. В этом И.Р. Яковенко видит и причины «неустроенности», правдоискательства и революций.

Анализу собственно природного фактора на формирование способов хозяйственной деятельности и культуру посвящены исследования Ю. Олейникова.[27] Более широко рассматривается этот вопрос в работах М.А. Молчанова,[28] О. Шахназарова. [29]

По мнению М.А. Молчанова, Россия столкнулась с проблемами, связанными с глобализацией. Будучи «закрытой» страной, она находилась на периферии мирового сообщества, оставаясь при этом сверхдержавой, способной оказывать влияние на мир. Собственно мировое сообщество имеет иерархическое устройство. На вершине пирамиды находится небольшое количество стран, добившихся своего положения в нелегком соперничестве борьбе и оберегающих свой высший статус. Вступление России в это мировое сообщество предполагает три ее возможные роли – войти в элиту (добившись этого в тяжелой конкурентной борьбе, выдвинув на мировой рынок массовую, недорогую и качественную продукцию), остаться на вторых ролях (как страны восточной Европы), или превратиться в сырьевой придаток элиты. Особенность действий руководящих кругов России заключалась в претензии на элитное положение России, что не соответствует ее экономическим возможностям. Отсюда чрезмерная «открытость» Западу, стремление с помощью быстрого «принятия новой веры» (а не реального экономического процесса) получить те плоды, которые Запад выращивал столетиями, следствием чего и явился затяжной кризис.

Ряд интересных идей предлагает О. Шахназаров[30]. Его произведение по характеру, подходу и предмету напоминает известную веберовскую «Этику протестантизма…»[31]. Суть идеи О. Шахназарова – характер (способ) освоения природной среды предполагает определенную хозяйственную этику. О.Шахназаров выдвигает интересную идею. Реформация в Европе сопровождалась войнами, закончилась буржуазными революциями и привела к эпохе индустриализма. Аналогом этого в России были крестьянско-казацкие «протестантские» войны, начавшиеся после Раскола, участниками которых были преимущественно староверы. Русское староверчество под давлением внешних обстоятельств (в первую очередь царизма) сформировало свою идеологию. Советы – продукт этой идеологии. Соединение большевизма и Советов привело к возникновению «коммунизма» – русского протестантизма. Идеи О.Шахназарова представляют дискуссионный материал для данного исследования.

Столь значительный интерес к «русскому вопросу» – свидетельство его актуальности и, даже более того, решение его связано с выживанием российского общества. Отсюда и большое количество работ, посвященных прогнозированию, исследованию перспективы развития, созданию образа будущего. Однако, на наш взгляд, человеческий интеллект еще только приближается к технологиям адекватного моделирования исторического процесса. Принятие той или иной модели социального развития в целом или отдельных форм политического и экономического совершенствования всегда связано с опасностью того, что такая модель либо окажет разрушающее воздействие на социум, либо будет трансформирована до неузнаваемости и не даст ожидаемого эффекта. Кроме того, социальные модели лишены возможности пройти предварительную апробацию, так как она осуществляется только в самом процессе социальной практики, а поэтому любое принятие социальных моделей, даже если они прошли успешную апробацию в других обществах, всегда несет определенный риск. Между тем, полная закрытость социума от других сообществ, отказ от выработки и принятия новых моделей (в том числе и «импортных») неминуемо ведет к его упрощению и деградации (яркий пример истории Советского общества). Следовательно, для нормального функционирования необходим социальный механизм принятия и адаптации ценностей и социальных инструментов других культур. Такой механизм возможен, если определены неизменные составляющие социума, тогда может произойти принятие феноменов иных культур, если они оказываются комплиментарны и адаптивны к этим составляющим.


ОСНОВЫ РОССИЙСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

В настоящее время вместе со сменой календарной эры, приходом третьего тысячелетия, человечество вступило в новую эпоху, связанную с глобальными изменениями в экономике, политике, культуре. В России этот процесс протекает на фоне социальных изменений, произошедших в последнее десятилетие. Сегодня наше общество стало открытым к принятию нравственных ценностей, политических норм и технологических инноваций других культур. Открытость общества вместе с положительными результатами принесла и негативные последствия, которые проявились в дезинтеграции общества (несогласованность культурных целей; противоречие целей общества и целей индивидов; конфликт целей и институциональных средств их достижения), ее следствием явилось противостояние друг другу социальных групп, общественных сил, что привело к нестабильности общества и социальным катаклизмам.

Зачастую преодоление дезинтеграции в российской истории осуществлялось в ходе борьбы как «победа» одной из социальных сил, в результате которой либо принимались ценности иной культуры и, тем самым, осуществлялась насильственная инновация общества, либо, наоборот, отвергались «новые» ценности и общество также насильно консервировалось, закрываясь от внешнего влияния. В настоящее время следствием противостояния сил может явиться, как и прежде, борьба и возвращение истории «на круги своя», либо в результате социальной рефлексии кризисного положения будет выработан кардинально иной способ его разрешения. В этом и состоит современный ракурс проблемы, фокусируемый в комплекс вопросов: «сохранит» ли Россия «свое лицо», несмотря на кризисные трансформации всего общества; останется ли в результате этих трансформаций нечто неизменное; может ли это неизменное служить основой для позитивного взаимодействия российского общества с другими культурами или, напротив, оно будет препятствием; существуют ли социально приемлемые способы преодоления этого препятствия.

Одним из важнейших аспектов социальной рефлексии является постижение механизма согласования целей общества и целей индивида, способов регуляции обществом ценностных устремлений индивидов. И особенно это важно в сложившейся системе государственной службы, которая является, с одной стороны, «слепком» российского общества, а с другой стороны, «образцом» и «модельным примером» для отдельных российских сообществ.

Итак, российское общество стоит перед альтернативой: либо борьба, либо социальная рефлексия, заключающаяся в постижении обществом своих неизменных основ. Некогда Архимед, утверждал, что если ему дать точку опоры, он перевернет весь мир. Опора, основа - это действительна та исходная, неизменная точка, оттолкнувшись от которой можно начать позитивные изменения. В глобальном смысле - это движение к гуманистическим идеалам и ценностям, в практическом - это реформирование общества и создание его эффективно действующих структур (экономики, государства, гражданского общества и т.п.). Однако, движение к цели и ее достижение возможно только в том случае, если определена исходная точка. Именно от нее отталкивается общество для своего дальнейшего движения. Не определив исходных основ, не возможно приблизиться к цели. Отсутствие опоры приведет к «пробуксовке» механизма социального движения.

В этой связи ключевым понятием для данной работы является «социальная основа». Основа, в данном случае, – это константа состояния, не зависящая от изменения как условий существования, так и системы координат. Исходя из этого «социальная основа» должна предполагать неизменность некоего социального феномена, какое бы действие на него ни оказывали те или иные факторы. Однако вряд ли найдется хоть одно социальное явление, соответствующее такой дефиниции. Социальные феномены обладают высокой изменчивостью, пластичностью. На смену одним приходят другие. И в этом постоянном потоке социальной изменчивости довольно трудно найти основы. Между тем, социальное движение, имеющее высокое непостоянство, не является исключительно хаотическим движением. В социуме постоянно проходят процессы как разупорядочения, так и упорядочения, поэтому социум и сохраняет свою целостность, представляя собой социальную систему, характеризующуюся:

- комплексностью (представляет собой сложное образование, имеющее разнообразные элементы);

- целостностью (взаимодополняющая «работа» элементов обеспечивает слаженность и единство всего комплекса);

- взаимосвязями и взаимоотношениями элементов;

- структурностью (определенный строй элементов, порядок их взаимодействия);

- определенностью, или противостоянием среде[32].

Поддержание собственной целостности системами достигается в процессе самоорганизации. «Спонтанное образование систем из не связанных на данном отрезке времени элементов или непроизвольное внутреннее упорядочение понимается как самоорганизация»[33] (данное определение профессора В.Л.Романова созвучно представлениям автора и является необходимым рабочим определением для данной работы). В общем смысле социальное движение тождественно процессу социальной самоорганизации. Социуму, как самоорганизующейся (диссипативной) системе, свойственно динамичное упорядоченно-хаотичное состояние. В процессе самоорганизации те только постоянно изменчив, но и упорядочен. Упорядоченность социума достигается за счет того, что самоорганизация предполагает свое регулирование. В этом смысле упорядоченность и регулирование[34] – тождественные понятия. Социальная система, находясь в изменчивом состоянии самоорганизации, вынуждена неизменно упорядочивать себя, регулировать. В этом смысле социальные регуляторы - и есть неизменные социальные основы.

Однако постоянство социальных регуляторов весьма относительно. Они также изменчивы при константности генеральных функций, которые были определены в начале века А.А. Богдановым: консервативный подбор (или сохранение), подвижное равновесие (или баланс изменения и сохранения), прогрессивный подбор (или обновление)[35]. Регуляторы, говоря образно, подбирают строительные элементы общества и, имея определенную социальную форму, могут изменяться или заменяться другими. Признавая изменчивость конкретных форм регуляторов, необходимо отметить, что консервативный подбор должен пользоваться такими формами, которые могут существовать долговременнее, нежели формы поддержания равновесия или прогрессивного подбора. То есть трансформация формы регулирования, выполняющей функцию консервативного подбора равнозначна замене данной функции.

Таким образом, социальные основы есть социальные регуляторы консервативного подбора, действующие как долговременные формы социальной упорядоченности.

Консервативный подбор как определенная социальная функция присущ любой системе, в том числе и социальной. И существует с момента его возникновения. Вместе с тем, конкретные формы социального регулирования, опредмеченные в определенных социальных структурах, институтах и т.п. достаточно изменчивы. К примеру, за последние полтора столетия сменились институты социального регулирования, а вместе с тем изменялись и взгляды социологов. В свое время О. Конт в качестве «социальных основ» полагал государство, религию и семью – определенные, социальные структуры, осуществляющие столь же определенные социальные функции. В дальнейшем, через столетие Т. Парсонс описывает основы социальной системы с точки зрения ее структуры и функций, предложив структурные элементы (блоки): 1). адаптация, 2). достижение цели, 3). интеграция и 4). латентности[36]. В 60-годы концепция Т.Парсонса подверглась критике, по мнению Ч. Миллза, ее главная слабость в том, что она не может объяснить социальных изменений. В этом заключается познавательный парадокс – исследование социальных основ общества лишает ученого возможности объяснять социальные изменения. Особенно сложно объяснить основы обществ, в которых происходят сложные динамические процессы, связанные с коренными преобразованиями. Концентрируя внимание только на основах, исключая возможность изменчивости, мы должны признать, что в ХХ веке на севере Евразии, сменяя друг друга, существовали три несхожие социальные системы – Российская Империя, Советский Союз и Российская Федерация, имеющие различия:

- в экономическом плане (типы хозяйствования):

- Российская Империя – помещичье хозяйство, капиталистическое хозяйство, мелкотоварное хозяйство;

- СССР - преимущественно государственная собственность (социалистическое хозяйство);

- Российская Федерация (очень трудно определить тип хозяйствования, т.к. он не соответствует ни одному из известных форм) назовем его условно – «приватизированное» хозяйствование;

- в политическом – также различные формы и режимы;

- при этом наблюдается особая специфика – функция интеграции и поддержания порядка чаще всего сливаются вместе и реализуются через одни и те же институты. Так, например, в Российской Империи выполняла православная церковь, как структурный блок государственного управления. В СССР эти функции, а также и функцию целевую (политическую) осуществляла КПСС, являясь иерархическим центром государства.

Таким образом, социальные системы России – монархическая, советская и современная, с точки зрения подхода Т. Парсонса, различны не только по разности функций, их содержательному характеру, но и по их структурной композиции. Следовательно, для того чтобы описать Российский социум, необходим несколько иной взгляд на понимание социальной системы нежели подход О.Конта, отчасти Э.Дюркгейма, Т.Парсонса, которым свойственно описывать субстрат системы с точки зрения структур и функций. Но чтобы понять социум, имеющий сложную историческую кривую развития одного субстратного (струкурно-функционального) подхода оказывается недостаточно. Дело в том, что историческая изменчивость приводит к утрате тех или иных социальных структур, трансформации элементов социума, но при этом сохраняется нечто единое, общее, неизменное, недопускающее полного развала социума при самых драматичных коллизиях и сохраняющее «неповторимый лик» культуры в периоды расцвета.

На наш взгляд, подход к пониманию обществ, имеющих сложную историческую динамику, должен основываться на субстанциальном подходе, который предполагает не описание содержания социальной системы, ее структуры, а характеризует ее социальные основы, социальные регуляторы, существующие как относительно неизменные связи и отношения. Именно поэтому структура социума, как и ее субстрат, остается за рамками нашего исследования, интерес которого составляет субстанциальная сторона социальной системы, раскрывающаяся в связях и отношениях, приобретающих для социума характер «неделимых» и «неуничтожимых» основ, обеспечивающих его устойчивость.

В этой связи социальная система понимается как определенное поле социальных координат, образующееся как объективный результат функционирования социума и задающее индивиду сферу его действия: функционирования, развития, взаимодействия, мотивации, социальной ориентации и т.п. Сложившись, эти координаты закрепляются в особенностях, стереотипах поведения и мышления отдельных индивидов. Поэтому два индивида оказавшись вне пределов своего социума, взаимодействуя друг с другом, в состоянии воспроизвести модель своего социума. Однако стоит признать, что отдельный индивид, оказавшись в иной социальной системе, будучи в нее включен, вынужден будет адаптироваться к ее.

Российская социальная система, понимается нами как система – долговременных социальных регуляторов, задающих условия социальной деятельности индивидов.


Прочитайте также: