Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 77 страница

Санкт-Петербургские высшие женские (бестужевские) курсы (1876-1918). С. 7, 10, 16, 30-73, 167-172.

129

5 Заказ 5510

Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 77 страница - №1 - открытая онлайн библиотека

два тесно взаимосвязанных способа самовыражения. Более идей­ ные радикалки присоединялись к революционным кружкам и от­ правлялись освобождать свою страну. Остальные продолжали обучение в Берне, Париже, Филадельфии или же вернулись в Рос­ сию и поступили на только что открытые медицинские курсы. «Эта часть студенчества, - отмечала Вера Фигнер, - не примк­ нувшая к социализму и к активной борьбе за свободу, может быть отнесена к числу тех пионерок русского женского движения, кото­ рые боролись за равноправие в области высшего специального об­ разования и с блестящим успехом овладевали им»1.

Трудно сказать, насколько сильно женское участие в радикаль­ ных кружках в Цюрихе повлияло на решение правительства от­ крыть в 1872 г. медицинские курсы для женщин. В своем указе, предписывавшем студенткам покинуть Цюрих, правительство гово­ рило об открывшихся курсах, как об основной причине, по которой женщины должны вернуться для продолжения обучения домой. Идея открытия женских медицинских курсов в свое время вызвала сильную полемику. Министр просвещения Толстой выступал про­ тив этой идеи, удачно найдя поддержку в выводах профессора из Мюнхена фон Бишоффа, который на основе «научного исследова­ ния» утверждал, что женщины физиологически непригодны для за­ нятий медициной и врачебной практики. Либеральные и фемини­ стские журналы подняли волну протеста, указывая на постыдно малое количество докторов в России. Сторонников они нашли в Военном министерстве, в частности в лице министра Дмитрия Ми­ лютина, который стремился улучшить военную медицинскую службу. Во главе Военной Медико-хирургической академии стоял Н.И.Козлов, чья дочь, Прасковья Тарновская, впоследствии стала одной из самых известных в России женщин-врачей. План Козлова открыть при Академии женские медицинские курсы был одобрен, и, получив пожертвование в 50 ООО рублей от состоятельной госпо­ жи Родственной, курсы были открыты в ноябре 1872 года2.

Фигнер В.Н. Студенческие годы (1872-1873) / / Голос минувшего. 1922. Окт.

X. С. 180. Данные о колонии русских в Цюрихе см.: Meijer J.M. Knowledge and

Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212.

2 Die Geschichte der Frauenbewegunf in den Kulturlдndern / Ed. by H.Lange and G.Bдumer. Berlin, 1901. P. 72-73; Дело. 1872. Сент. VI. C. 119-122; Вестник Евро­ пы. 1872. Сент. VII. С. 357-383; Отечественные записки. 1872. Апр. CCI. С. 260-264; Отечественные записки. 1872. Ноябрь. CCV. С. 31-49. О происхож­ дении курсов см.: Некрасова Е.С. Женские врачебные курсы в Петербурге: из воспоминаний и переписки первых студенток / / Вестник Европы. 1882. Дек.

XVII. С. 807-845. Другая дочь Козлова была бабушкой Владимира Набокова.

130

Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 77 страница - №2 - открытая онлайн библиотека первый семестр было зачислено 90 женщин, в основном из семей дворян и чиновников, в небольщом количестве присутст­ вовали девушки из мещанского сословия; относительно много было евреек. Для поступления требовалось свидетельство об образовании, а для тех, кому было меньше 20 лет - согласие ро­ дителей и характеристика. Вступительный экзамен, как ни странно, состоял в написании сочинения о монголо-татарском иге и о творчестве Белинского. Порядки на курсах были строги­ ми, а обстановка - официальной. Студентки должны были пря­ мо сидеть на скамейках, носить форму и не стричь волосы; отно­ сились к ним как к детям, несмотря на то, что многим было больше 20 лет, а некоторые были уже матерями. Общение со студентами-мужчинами, даже родственниками, было запреще­ но. Повседневная жизнь была сложна для тех, у кого в городе не было семьи. Курсистки снимали рядом с Академией недорогие комнаты, расположенные в квартале от Финляндского вокзала. Когда предоставлялась возможность, они скрашивали свою «книжную» жизнь тем, что устраивали вечера музыки и поэзии. Надзор за студентками был очень строгим. Одна из бывших курсисток вспоминала, что, отношения между студентами и сту­ дентками всегда были «абсолютно корректными», несмотря на грязные намеки тех, кто был неспособен понять чувства и по­ мыслы порядочных людей1.


Прочитайте также: