Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 44 страница


78

Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 44 страница - №1 - открытая онлайн библиотека

нового поколения1. В прокламации Михайлов предсказывал по­ явление целого поколения революционеров, которые на следую­ щий же день после революции поставят в повестку дня «женский вопрос». Тем не менее, непосредственное влияние Михайлова на женское сознание было велико. Он создал новый образ женщи­ ны: «В ней не будет ничего женственного, кроме ее пола. Все ос­ тальные черты должны быть не мужскими или женскими, а чис­ то человеческими». Подобные взгляды будут разделять и появившиеся вскоре на российской сцене нигилисты и радикалы.

Насколько же далеко продвинулась проблема женской эман­ сипации с того времени, когда Михайлов поставил ее? Если ве­ рить самому Михайлову, то не так уж далеко. Он отмечал, что Россия по-прежнему колебалась между старыми и традиционны­ ми взглядами на этот вопрос и заманчивыми новациями Запада. Михайлов признавал, что всего лишь несколько лучших умов разделяли здравые воззрения относительно женщин, и пророче­ ски предсказывал, что пройдет не менее семидесяти лет, прежде чем эти воззрения проникнут в народные массы. Однако с другой стороны, когда Михайлов писал эти слова (1861), в России уже появились феминизм и нигилизм, а также политический радика­ лизм, который в грядущие десятилетия вовлек в свою орбиту ты­ сячи женщин. И хотя Михайлов не предложил какого-либо опре­ деленного теоретического решения женского вопроса, он, без со­ мнения, вписал в сознание нового поколения образ Женщины, который еще не знала русская история.

Время с 1860 по 1861 г. было поворотным: пришел конец сло­ вам, и начался период действий. Каким образом развивалось женское сознание в этот критический момент российской исто­ рии? Наиболее активное женское меньшинство оставило нам бо­ гатый материал, который мы и будем изучать. К тому же в рус­ ской литературе мы видим далекие, но хорошо различимые предзнаменования грядущих изменений. Так называемая силь­ ная женщина русской художественной литературы претерпела духовные перемены. Пушкинская Татьяна («Евгений Онегин») и тургеневская Наташа («Рудин») уже создали тип решительной женщины как контраст лишнему человеку - мужчине. Три ге­ роини романов, появившихся в конце 1850-х гг., продолжили эту традицию и демонстрировали ту стадию развития самосознания, которая не была присуща их предшественницам - это Ольга в романе Гончарова «Обломов», тургеневская Елена в «Накануне»

«К молодому поколению» см.: Шелгунов Н.В., Шелгунова Л.П., Михайлов М.Л. Указ. соч. Т. 1. С. 332-350.

79

Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 44 страница - №1 - открытая онлайн библиотека

� Лёленька в произведении Крестовского «Пансионерка». Из этих трех вымышленных женщин наименее развитым персона­ жем была постоянно стремившаяся к чему-то неопределенному Ольга. Между тем критики отмечали, что она была более яркой и развитой личностью не только по сравнению с Обломовым, яв­ лявшемся квинтэссенцией ненужного антигероя, но и по сравне­ нию с энергичным Штольцем, за которого она, в конце концов, вышла замуж, разуверившись в том, что можно расшевелить без­ участного ко всему Обломова. Добролюбов восхищался Ольгой как «живой личностью, которую, однако, мы пока еще не встре­ чали» и предположил, что если такого рода женщина разочарует­ ся в своем втором избраннике, то она с таким же успехом поки­ нет и его1.


Прочитайте также: