Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 33 страница


61

Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 33 страница - №1 - открытая онлайн библиотека

быть улучшение общей атмосферы домашней жизни, и потому образование женщин должно приблизительно соответствовать (но отнюдь не быть идентичным) мужскому. Равенство в полу­ чении знаний не было для Аппельрота частью общей проблемы равноправия полов: «Женщины вообще более способны чувст­ вовать сердцем, чем рассуждать; в них более развито воображе­ ние, чем сознание, и верование более, чем убеждение». Реши­ тельно отвергнув подобные предположения, Писарев первый в России открыто заявил, что цель образования - «развить физи­ ческие, умственные и нравственные способности и потом пре­ доставить полную свободу естественному влечению; всякое ог­ раничение в воспитании, всякое направление к известной, узкой цели ведет за собою горестные последствия, особенно если одна исключительная цель назначается половине человеческого рода». И, если женщина кажется менее развитой, то это резуль­ тат не ее «природной» неполноценности, а недостаточного раз­ вития, проистекающего от ее бездеятельности1.

Надежда Дестунис, женщина-публицист, представительница профессии, которая становилась популярной по мере того, как рос общественный интерес к женскому вопросу, связала дискус­ сию о женском образовании непосредственно с самой атмосфе­ рой реформаторства: «Может ли такое быть, когда повсеместно, во всем российском обществе, наблюдается такая активность, такое кипение, такое стремление вперед - может ли быть, что только русские женщины остаются пассивными наблюдателями этой активности, не принимая в ней никакого участия? Можно ли отыскать хоть какую-нибудь роль для нее в этом всеобщем стремлении?» Какова должна быть ее новая роль? Этот, вопрос оставался без ответа. Феминистка Надежда Стасова была права, кратко характеризуя «новую» русскую женщину: «Она желает не луны, а солнца»2.

Как бы там ни было, но над Россией по-прежнему светила луна. Проблемы любви, секса, брака, семьи, которые существо­ вали как бы в вакууме во времена литературного господства Жорж Санд, отныне увязывались с более общей темой женской природы. Наиболее известными в тот момент и лучше всех за­ помнившимися были суждения Николая Добролюбова о семье, нашедшие отражение в работе «Темное царство» (рецензии на

Аппелърот ГЯ. Образование женщин среднего и высшего состояния / / Отече­ственные записки. 1858. Фев. С. 670; Рассвет. 1859. Янв. С. 26-35.

Дестунис Н. Чему мы, женщины, учились / / Русская беседа. 1859. Март. С. 49; Стасов В.В. Указ. соч. С. 45.

62

Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 33 страница - №2 - открытая онлайн библиотека

пьесу Островского). К тому времени Добролюбов уже подал свой голос в поддержку женского образования. Однако наибо­ лее действенным средством социальной критики по-прежнему была литература, и в пьесах Островского Добролюбов обнару­ жил целый мир того общественного зла, который ждал своего разоблачения. В особенности - суровая домашняя жизнь и под­ чиненное положение женщин в купеческих семьях - темное царство, в котором домашняя жестокость была чертой повсе­ дневной жизни. В глазах критика, это было царство, в котором не было места любви, где родительская тирания, ненависть по­ колений друг к другу, невежество и жестокость процветали во тьме. Добролюбов исследовал все пороки, присущие купечест­ ву, включая проституцию, и семейное неравенство, в особенно­ сти гипертрофированную власть отца и практически полную экономическую зависимость от него женщин. То, что Добролю­ бов, казалось, описал в весьма преувеличенной форме, нашло поддержку у Павла Бурышкина - представителя купечества того времени, отчетливо отразившего настроения этого сосло­ вия. Для многих поколений интеллигенции определение рус­ ской семьи (купеческой, дворянской или крестьянской) как «темного царства» стало расхожим социальным клише1.


Прочитайте также: