Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 147 страница

Радикалки не могли понять подобной позиции. Одна из них од­ нажды спросила Дьяконову: «Для чего же вы ехали в Петер­ бург?»2 Тем не менее радикалки отрицали обвинения в антиинтел­ лектуализме. «Нам говорят, что мы не дорожим наукой, - говори­ лось в прокламации “бестужевок” 1904 г., - не дорожим своим уч­ реждением. Нет, наука дорога всем нам, но мы находим, что наука

жизнь должны идти рука об руку». Атмосфера относительной бедности и одинакового положения женщин, несомненно питала мечты о социальной справедливости. Женщины-курсистки были

1 Врангель Л. Воспоминания и стародавние времена. Вашингтон, 1966. С. 33; Санкт-Петербургские высшие женские (бестужевские) курсы (1878-1918 гг.).

273; Satina S. Education of Women in Pre-Revolutionary Russia. P. 109-132; Дьяконова E. Дневник Елизаветы Дьяконовой на высших женских курсах (1896- 1899). СПб., 1905. С. 14,20.65,121,145,214,252.

2 Дьяконова Е. Указ. соч. С. 21.

242

завсегдатаями чайных и крошечных кафе на Васильевском остро­ ве, называли друг друга товарищами и общались на равных с муж-чинами-радикалами. Корпоративные студенческие организации, фонды взаимопомощи, землячества, забастовочные комитеты - все это познакомило «бестужевок» с организованной и политиче­ ской деятельностью. Действительно, чтобы не попасть под влия­ ние политики, требовалось волевое усилие или же крайняя сте­ пень отчужденности. Одна «бестужевка» рассказывает, как она со свежими силами приехала из провинции и в первый же день была озадачена прозаичной просьбой пожертвовать несколько копеек матери недавно повесившейся студентки курсов. Избравшие для себя путь радикализма курсистки, которых было меньше, чем тех, кто занимался наукой, и тех, кто не связывал себя никакими обя­ зательствами, воспринимали свою миссию со всей серьезностью.


Прочитайте также: