Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 146 страница

г Санкт-Петербургские высшие женские (бестужевские) курсы (1878-1918 гг.. С. 10-11; Тыркова-Вильямс А. На путях к свободе. Н.-.Й., 1952. С. 80; Сведения для женщин, получающих среднее образование о высших и профессиональных учебниках, заведениях и курсах. С. 5; Слушательницы Санкт-Петербургских высших женских (бестужевских) курсов. СПб., 1912. С. 19-52; Каблуков КА. Студенческий квартирный вопрос в Москве. М., 1908. С. 24,31.

240

Revolution: The Russian Colony in Zuerich (1870-1873); a Contribution to the Study of Russian Populism. Assen, 1955. P. 208-212. 146 страница - №1 - открытая онлайн библиотека Исходя из этих данных, или скорее из их отсутствия, можно прийти к выводу, что сексуальный этос студентки по-прежнему был все тот же, как и у «шестидесятницы». Эротизм без любви больше не прельщал ее. На пике декадентского течения в русской литературе (1909) огромное количество студенток утратило ин­ терес к этой теме. Некоторые из них избегали брака, семьи и де­ тей, но делали это в духе не «Санина», а «Крейцеровой сонаты», сберегая в одиночестве свои силы для независимой жизни и ра­ боты. Другие заключали «платонические» или «толстовские» браки - позднюю версию Чернышевских союзов 1860-х гг. - ко­ гда между супругами существовали дружеские связи, не сопрово­ ждавшиеся сексуальными отношениями. Но большинство сту­ денток, уступая природе и одиночеству, вступали в обычные браки. Елизавета Дьяконова в своих воспоминаниях 1890-х гг. с презрением писала, как на экзамене сверкали обручальные, коль­ ца ее однокурсниц. Если студенческие браки чем и отличались от принятых «в обществе», то в сторону равноправия. Карикатура 1901 г. изображала мужа-студента, который убаюкивал детей, в то время как его жена с сигаретой во рту, положив ноги на стол, читала Бюхнера и Молешотта. Она отображала ситуацию, кото­ рая была, если не всеобщей, то по крайней мере, широко распространенной1.

Консерваторы продолжали отождествлять студенток с про­ ститутками. Владимир Пуришкевич, всегда выступавший в Думе

реакционных позиций, доказывал с думской трибуны, что уни­ верситеты ослаблены «уличными девками», распущенными ра­ дикалками и развращенными еврейками, «растлевающими нашу молодежь». Ему вторил депутат Образцов, который заявил в Думе, что студентки не только вступают в безнравственные связи

профессорами, но также «сотнями отдаются пьяным матро­ сам». Однако в России 1910 г. подобная архаичная истерия не иг­ рала какой-либо роли2.

Сексуальные отношения более полно будут рассмотрены в следующем разделе. О непопулярности «декадентов» среди студенток см.: Слушательницы Санкт-Пе­ тербургских высших женских (бестужевских) курсов. С. 122. Об отношении к браку см.: Там же. С. 134; а также: Дьяконова Е. Дневник Елизаветы Дьяконовой на высших женских курсах (1896-1899). СПб., 1905. С. 122, 283. О студенческих браках на основе разговоров московских студентов см.: Иванов П. Студенты в Москве: Быт, нравы, типы. М., 1903. С. 99 - 102. Карикатуру см.: Melnikow М. Die gesellschaftliche Stellung des russischer Frau. Berlin, 1901. S. 121.


Прочитайте также: