ШАЙЛЕР ВАН АЛЕН И ВРАТА ОБЕТОВАНИЯ 3 страница

Приняв душ и одевшись, Шайлер помогла Джеку преодолеть несколько ступенек по пути в маленькую душевую и притворила за ним дверь.

Издалека донесся раскат грома. Скоро снова пойдет дождь. Воющий ветер хлестал по иллюминаторам. Шайлер проверила, надежно ли держит задвижка на двери каюты.

Когда Джек приплелся из душа, Шайлер с радостью увидела, что он выглядит чуть получше. Щеки его порозовели. Джек сдернул с кровати покрывало и набросил на плечи.

- Иди сюда, - прошептал он и раскинул руки, чтобы Шайлер могла прижаться к нему, спиной к его груди.

Девушка чувствовала, что его тело начало оттаивать; она крепко прижала к себе его руки и растирала, пока они не сделались теплыми.

Джек негромко рассказал ей, что с ним произошло. Он на миг задержался на катере, чтобы дать Шайлер возможность оторваться от погони, и направил катер на гидроцикл. Но венаторы воспользовались моментом и перепрыгнули на катер, так что ему пришлось сразиться с ними. Один из венаторов ускользнул - женщина, что погналась за Шайлер. Оставшийся же дрался не на жизнь, а на смерть.

- В каком смысле? - переспросила Шайлер.

- У него был с собой черный меч, - медленно произнес Джек, поднеся руку к огню, отчего пламя затрепетало. - Мне пришлось воспользоваться им. Выбора не было: или он, или я.

Вид у него сделался такой страдальческий, что Шайлер положила руку ему на плечо, пытаясь утешить. Джек склонил голову.

- Табрис. Я знал его. Он был моим другом. Давно.

Джек назвал венатора его ангельским именем. Шайлер судорожно сглотнула. Ей казалось, что это она во всем виновата - во всех этих убийствах. Ведь это же она убедила Джека, что им следует искать убежища у графини. Это из-за нее они приехали в Европу. Этот поиск был ее наследием, а не его - ее ответственностью, которую она взвалила на его плечи. Она не догадывалась, что графиня зайдет настолько далеко - черный меч, боже милостивый! Если бы Джек не одолел венатора, это его бессмертная жизнь пресеклась бы сегодня.

Джек крепче прижал ее к себе и горячо прошептал на ухо:

- Так было необходимо. Я давал ему выбор. Он выбрал смерть. Смерть придет за каждым, рано или поздно.

Джек прижался головой к голове девушки, и она почувствовала пульсацию вен у него под кожей. Смерть придет за каждым? Уж кто-кто, а Джек должен был бы знать, что это неправда. Жизнь Голубой крови продолжается столетиями. Может, он думает о Мими - Азраил - ровно в эту минуту? «Смерть придет за каждым». Придет ли она за Джеком? Воспользуется ли Мими своим правом на сожжение и уничтожит дух Джека навеки?

Это беспокоило Шайлер куда сильнее, чем ее собственная смертность. Если он умрет, ей жизнь будет не мила. Пожалуйста, Господи, не надо! Только не сейчас. Дай нам еще немного времени. Те часы, что мы можем провести вместе, - пусть они тянутся как можно дольше!

ГЛАВА 5

ПРЕЛОМЛЕННЫЙ ХЛЕБ

Шайлер уснула в объятиях Джека, но проснулась, моргая, когда услышала шорох. Огонек лампы еще мерцал, но дождь прекратился. Слышен был лишь плеск волн о корпус лодки. Джек прижал палец к губам.

«Тише. Тут кто-то есть».

- Синьорина!

В дверном проеме возник темный силуэт.

Прежде чем Шайлер успела ответить, Джек вскочил и схватил Геди за горло.

- Джек! Подожди! Что ты делаешь?! Это же Геди! Он мне помог! Это он вытащил меня из воды, Джек! Отпусти его!

Темное лицо Геди посерело. В руках он держал корзину, и теперь она дрожала.

- Не надо!.. - запротестовал он. - Я принес еду. Хлеб. Ужин.

- Ты хорошо служишь нам, человек, - холодно произнес Джек. - Возможно, слишком хорошо. Говори, кому ты служишь на самом деле?

Шайлер почувствовала, что краснеет от негодования.

- Джек, перестань! Что ты несешь?!

- Перестану, если он скажет, кто он такой на самом деле и на кого работает. Сомалийскому пирату плевать с высокой горки на двух американских подростков, особенно когда плату он уже получил. Зачем ты последовал за нами? Ты служишь графине?

Геди покачал головой и взглянул им в глаза.

- Не бойтесь, я друг профессора.

Шайлер с удивлением поняла, что сомалиец говорит на безукоризненном английском, без звучавшего раньше в его речи африканского акцента.

- Профессора? - переспросил Джек, немного ослабив хватку.

- Профессора Лоуренса ван Алена, конечно же.

- Вы знали моего дедушку? - спросила Шайлер. - Почему же не сказали об этом раньше? На рынке?

Геди не ответил. Вместо этого он запустил руку в корзину и извлек оттуда пакет с мукой, соль и небольшую банку сардин.

- Сперва нам надо поесть. Я знаю, что вы не нуждаетесь в пище, но ради товарищества давайте разделим трапезу, прежде чем что-то обсуждать.

- Погодите, - возразил Джек. - Вы назвали имя нашего друга, но откуда нам знать, что вы действительно друг нам? У Лоуренса ван Алена было не только много союзников, но и множество врагов.

- Вы совершенно правы. Однако же я не могу ни сказать, ни предъявить что-либо в доказательство того, что я именно тот, за кого себя выдаю. Вам придется самим решать, говорю ли я правду. У меня нет ни каких-либо знаков, ни бумаг - ничего, что подтвердило бы мою историю. Только мое слово. Вам придется положиться на собственное суждение.

Джек взглянул на Шайлер.

«Твое мнение?»

«Не знаю. Ты прав, что соблюдаешь осторожность. Но в глубине души я чувствую, что это друг. Хотя, кроме ощущения, у меня ничего больше нет».

- Сегодня мы вам поверим, Геди, - сказал Джек. - Вы правы, вам надо поесть, так же как и ей. Пожалуйста...

Он отпустил Геди и указал на огонь.

Геди, насвистывая, замесил на маленьком камбузе тесто для лепешек и раскатал небольшими кругами. Он нашел сковороду и поставил ее на одну из конфорок. На второй он на открытом огне поджарил с десяток сардин. Через несколько минут лепешки начали подниматься, попыхивая небольшими кратерами. Над рыбой вился дымок. Когда все было готово, Геди разложил еду по трем тарелкам.

Лепешки были кисловатыми и немного вязкими, но Шайлер решила, что сроду не ела ничего вкуснее. До того момента, как помещение наполнил свежий восхитительный запах, она даже не осознавала, что голодна. Просто-таки умирает с голоду. Рыба была великолепна и вместе с несколькими свежими помидорами, где-то добытыми Геди, составила вполне удовлетворительную трапезу. Джек взял пару кусочков, вежливости ради. А Шайлер с Геди ели с жадностью, словно в последний раз.

«Так значит, наша встреча на рынке не была случайностью», - подумала Шайлер, оценивающе глядя на их нового товарища и макая кусок лепешки в лужицу топленого масла на тарелке. Поразмыслив еще немного, она припомнила, что это пират подошел к ним. И теперь, после того как покопалась в воспоминаниях, Шайлер казалось, что он их ждал. Он, можно сказать, выскочил из засады, когда они шли мимо его прилавка, и спросил, не может ли быть им чем-нибудь полезен. Он был весьма убедителен, и Шайлер как- то удалось описать специфику их заключения; в конце концов они решили довериться ему и поручили добыть моторную лодку.

Но кто же такой Геди на самом деле? Откуда он знает Лоуренса?

- Я понимаю, что у вас много вопросов, - сказал сомалиец. - Но уже поздно. И всем нам нужно отдохнуть. Завтра я вернусь и расскажу вам все, что знаю.

ГЛАВА 6

ЛИШЕННЫЙ МАТЕРИ

- Мне было шесть лет, когда они забрал и мою мать, - произнес Геди на следующее утро, когда они сидели за завтраком: эспрессо и свежий хлеб в коричневом бумажном пакете.

Шайлер приподняла бровь. Джек остался мрачен. Они потягивали кофе и слушали. Снаружи чайки приветствовали рассвет скорбными хриплыми криками. Рыболовецкий сезон закончился, так что беглецы могли не бояться, что их застукает хозяин лодки, но они хотели двинуться в путь как можно раньше.

- Налетчики никогда прежде не подходили так близко к нашему берегу, но мы слышали о них от жителей соседних деревень. Они всегда забирали женщин - обычно молодых девушек. - Геди повел плечами, словно извиняясь. - Мне сказали, что мать пошла к ручью за водой и там они ее и схватили. Она была очень красивой, моя мать. Когда она вернулась обратно, то была уже совсем другой. - Геди покачал головой, и глаза его нехорошо сверкнули. - Она... изменилась. И у нее стал расти живот.

- Ее изнасиловали? - осторожно поинтересовалась Шайлер.

- Да и нет... Она не помнила никакого насилия. На самом деле она ничего не помнила. Мой отец погиб на войне, за год до этого, а ребенок при появлении на свет забрал ее жизнь. Не выжил никто. Я остался один. Дядя отвел меня к миссионерам. Они устроили в Берберии приют для сирот. Там было полно мальчишек вроде меня - сирот войны, детей, лишившихся матери. Однажды туда приехал отец Бальдессаре...

- Простите, вы сказали - Бальдессаре? - перебила его изумленная Шайлер. - Откуда вы его знаете? Мы тоже его ищем.

Покидая Нью-Йорк, Шайлер забрала записи Лоуренса с собой. В этих бумагах имя отца Бальдессаре упоминалось в связи с вратами обетования, и если найти священника, это может послужить отправной точкой для дальнейших поисков.

- Отец Бальдессаре был главой петрувианской миссии, - объяснил Геди. - Он был очень добр, и он выбрал нескольких мальчиков, чтобы забрать их с собой в Италию, в школу во Флоренции. Я был одним из них. Сперва я не хотел уезжать. Я боялся. Но мне понравилось учиться в школе. И отец Бальдессаре мне тоже понравился. Он научил нас разговаривать по-английски и отправил большую часть мальчиков в Америку, дав возможность начать новую жизнь. Думаю, что и я мог бы оказаться в конечном итоге где-нибудь в Канзасе.

Геди печально улыбнулся и потер бритую голову.

- Однажды после уроков отец Би отвел меня в сторонку. Мне было тогда одиннадцать лет - он решил, что я уже достаточно взрослый, чтобы помогать ему с его истинной миссией. Он сказал, что ему доверена важная тайна. Петрувианский орден - не обычное братство: они хранят священное место.

Два года назад, когда меня официально приняли в орден и посвятили в духовный сан, отец Би получил письмо от профессора Лоуренса ван Алена, который просил его о визите. Похоже было, что профессор многое знает о нашей работе, и отец Би был уверен, что профессор сможет помочь нам в выполнении нашей миссии. Начали происходить некоторые необъяснимые вещи, возникали темные предзнаменования, беспокоившие его. Мы приготовились к этой встрече, но профессор так и не прибыл, и отец Би заволновался. Он начал беспокоиться. Он был болен, отец Би: у него за год до того обнаружили рак, и он не знал, много ли времени ему осталось. А в прошлом году нас внезапно, без предупреждения, посетил Кристофер Андерсон.

Он сообщил нам, что профессор умер, но его наследие перешло к его внучке и она поможет нам выполнить нашу задачу. Он показал нам ваши фотографии, Шайлер. Он посоветовал ждать вашего появления, чтобы помочь вам, когда вы объявитесь в наших краях. С тех пор мы ждали вас, особенно после того, как услышали, что вы покинули Нью-Йорк. Конечно же, мы понятия не имели, что вы под опекой графини. На это мы не рассчитывали.

Геди вытер лоб платком.

- Отец Би не мог больше ждать. Он сказал, что неправильность усиливается. Велел мне отыскать вас и привести в наш монастырь. Я прошу прощения, что не открылся раньше, но я не решался представиться петрувиаицем, пока вы не выберетесь из заключения.

- А где отец Бальдессаре сейчас? - спросила Шайлер.

Лицо Геди снова изменилось. Теперь оно сделалось усталым.

- Мне больно говорить об этом, но отец Би нас покинул.

- Когда?

Шайлер была потрясена. Ну что же такое? Отчего они каждый раз подходят вплотную к разгадке - и лишь для того, чтобы снова очутиться в тупике? Джек продолжал пристально смотреть на Геди, не отводя взгляда от лица их нового друга.

- Две недели назад, во время очередной поездки в Африку - всю миссию захватили... пираты убили всех. Я спасся, потому что мне удалось вскорости бежать и примкнуть к сомалийским морякам. Не волнуйтесь: я не пират, я священник. Как только мне удалось вернуться в Европу, я в ту же минуту вновь принялся искать вас.

- Вы ее нашли, - неприветливо произнес Джек, - Что дальше?

- Вы собираетесь отвести нас к вратам обетования - не так ли, Геди? - спросила Шайлер, бросив стаканчик из-под кофе в мусорное ведро и снова восхитившись тем, что инстинкты Лоуренса сработали верно, как и обычно. - Теперь, с кончиной отца Бальдессаре...

Геди кивнул.

- Привратник - я. И я отведу вас во Флоренцию. Вы ведь именно туда и направлялись.

ГЛАВА 7

ТРОПА

По прикидке Шайлер, со скоростью велокса путь в сотню миль до Флоренции должен был занять чуть больше недели. Поскольку Геди не мог угнаться за ними, он проводит их только до Сарзаны, а там отправится на поезде во Флоренцию, подготовится к их прибытию и встретит их в городе. Тем временем Джек решил, что они сойдут с главной дороги и будут двигаться горными тропами. Так безопаснее: в это время года скалистые холмы были труднодоступны и потому безлюдны. Меньше шансов столкнуться со шпионами графини или ее прихвостнями. Поскольку разбивать лагерь в горах запрещалось, им предстояло осторожничать и прятаться от других любителей пеших прогулок и от смотрителей.

О поразительном заявлении Геди они больше не говорили, полностью сосредоточившись на обсуждении тонкостей путешествия. Но даже разбирая по пунктам экипировку, Шайлер продолжала размышлять о ходе событий и о том, как быстро все сошлось воедино. В то время как они искали привратника, он искал их. Это казалось чересчур простым.

Однако же самым тревожным было то, о чем Шайлер с Джеком пока еще не говорили. Геди утверждал, что является привратником. Но ведь Геди - человек. Он никоим образом не мог быть тем, кем назвался. Это невозможно, ибо только вампир, Голубая кровь, падший ангел может хранить одни из врат ада.

«И все-таки я не думаю, что он лжет», - передала Шайлер.

«Согласен. Он верит, что он привратник, и это тревожит меня еще сильнее, - отозвался Джек. - Давай разберемся с этим позже. Сейчас нам нужно как можно быстрее убраться отсюда».

Они втроем отправились в город, чтобы запастись припасами: только тем, что можно унести на спине, строго отбирая самое необходимое. Перед тем как покинуть Нью-Йорк, Джек перевел деньги на несколько тайных офшорных счетов, неизвестных Комитету. Он пошел поискать подходящее походное снаряжение, а Шайлер с Геди тем временем двинулись на рынок, закупить еду - муку, рис, кофе, яйца, консервы. Итальянка-торговка посмотрела на темную кожу Геди и странный наряд Шайлер с подозрением, но успокоилась, когда девушка достала толстую пачку банкнот. Шайлер удивлял ее новообретенный аппетит. Она сделалась прожорливой, и это был голод, который можно было насытить хорошей едой. Она не брала ничьей крови с тех самых пор, как покинула Нью-Йорк. Джек настаивал, чтобы она провела церемонию Оскулор, но Шайлер полагала, что в том нет нужды. Если уж на то пошло, она чувствовала себя лучше и мыслила яснее без крови. Девушка намеревалась обходиться без этого, пока только сможет. Так или иначе, ей казалось неправильным делить столь интимное переживание с кем-то, кого она не любит. Конечно же, с Оливером все было иначе. Шайлер до сих пор было трудно думать о своем лучшем друге и бывшем фамильяре. Сердце ее исцелилось, но ей не хватало их былой дружбы.

- Я очень вам сочувствую, Геди, насчет вашей матери, - сказала Шайлер. - Мы оба сочувствуем.

- Все в порядке. Она уже умерла. Это к лучшему.

- Не говорите так.

- Но это правда. Теперь она обрела покой.

- И отец Би тоже, - добавила Шайлер. - Должно быть, вы с ним были очень близки.

- Он был для меня семьей - другой я не знал. Он научил меня всему. Но вы не переживайте, синьорина. У себя в стране я видал много чего и похуже. Мне очень повезло, что меня выбрали миссионеры.

Геди улыбнулся.

Шайлер поразило, что их новый знакомый, переживший двойную трагедию, войну и горе, считал себя везучим. Говорил ли он им правду или его просто ввели в заблуждение, но он был хорошим человеком - Шайлер это чувствовала. Она поймала себя на том, что восхищается юмором и оптимизмом Геди и ругает себя за свою постоянную тревожность и переживания. Геди потерял все, и не один раз, а несколько. Его дом превратили в руины, все его родственники мертвы, а его наставник убит. И все же он идет по жизни с легким сердцем и с улыбкой на лице.

В то время как она, у которой есть всё - ибо Джек и есть всё, - постоянно терзается мыслью, что не может предугадать, как долго они пробудут вместе. И она сказала себе, что не надо страшиться будущего, надо жить и радоваться настоящему.

Когда они с Геди вернулись в порт, Джек уже сидел в каюте. Он сложил одеяла, заново наполнил лампу керосином и в целом позаботился, чтобы после их визита лодка выглядела не хуже, чем прежде.

«Спасибо, что приютила нас, - подумала Шайлер, коснувшись стены каюты. - Пусть твои путины будут изобильны».

Она взяла один из рюкзаков, оставленных Джеком на столе, и принялась складывать в него вещи: провизию, тонкое непромокаемое одеяло, потрепанные папки из Хранилища, которые она держала в водонепроницаемом конверте.

Потом она забросила рюкзак на плечи и даже пригнулась на мгновение, пока не приспособилась к весу.

- Что, слишком тяжелый? - спросил Джек. - Я могу взять побольше.

Он уже был навьючен палатками и кучей других вещей.

- Ничего, нормально.

Геди тоже встал.

- Готовы?

Они шли по мощеной дороге, что вела из города к горной тропе и была пустынна, не считая нары промелькнувших мимо машин. Как только они отошли от города на несколько миль, Джек увел их прочь с дороги, поглубже в лес. Шайлер радовалась новой теплой куртке, купленной в городе, а вместе с ней - толстым носкам и походным ботинкам. На миг она поразилась тому, как изменилась ее жизнь.


Прочитайте также: