Христианство и христианский атеизм 8 страница

Таким образом, если чистая наука заинтересована в наращивании архива как в средстве и механизме ценообразования, причем с точки зрения чистой науки архив предстает историческим телом, в котором активность слоев знания зависит от их возраста, то прикладная наука заинтересована в наращивании архива как в условии ценообразования, и прикладной науке архив дан «россыпью», аморфным и внеисторическим набором различений, каждое из которых имеет самостоятельное значение. Отсюда и то различие отношений к архиву в среде ученых и инженеров, которое отмечается многими, в частности Д. Прайсом: «Ученые - это те люди, мотивация которых тяготеет к публикации, а не к чтению. Интересно, что в технологии и прикладных науках ситуация прямо противоположна... Инженеры и технологи не испытывают желания публиковать для общей пользы, здесь нет традиции давать конкуренту полезную информацию, но они очень любят читать в надежде, что кто-нибудь другой проговорится и даст им намек на то, из чего они могли бы извлечь нечто полезное и имеющее практическую ценность» (20, р. 10).

Наконец, между «опатентованными» элементами прикладного архива и социальной репродукцией устанавливаются дополнительные связи практического ценообразования как результат участия тех или иных элементов архива в соревновании за место, штатную должность в репродукции. Эта третья составляющая ценность научного вклада - практическая ценность, экономический и прочие эффекты (рост средней продолжительности жизни, например) от внедрения результатов науки, как раз и образует 'основу расчетов между наукой и государством. Науке платят в форме ассигнований, материально-технического обеспечения, подготовки кадров именно за эффекты, возникающие в процессе соревнования между наличными элементами репродукции и взятыми из прикладного архива, «внедренными» инновациями. Но если мы попытаемся разобраться в механике того, как возникает практическая ценность, то мы должны будем признать, что, во-первых, практическая ценность вклада в корне отлична от теоретической и прикладной, она способна не только увеличиваться, но и уменьшаться, а во-вторых, практическая ценность носит явно относительный и быстротечный характер, требует для поддержания тех или иных значений постоянной творческой деятельности прикладных наук, если мы рассматриваем практическую ценность как свойство отдельного вклада, представленного в архиве науки, и науки как социального института, если практическая ценность рассматривается свойством архива науки как целостности.

В самом деле, экономический, например, эффект внедрения инновации возникает не как нечто положительное, добавляющее к тому, что есть, а как величина отрицательная, делающая излишним и ненужным часть того, что связано в наличной репродукции как норма затрат на производство того или иного продукта, то есть смысл эффекта и его величина суть разность между нормой затрат на производство продукта наличным способом и нормой затрат на производство того же или близкого по сфере потребления продукта новым способом. Ясно, что абсолютный возможный эффект от замены наличного способа новым зависит от объема производства данного продукта и от объема деятельности, связанной в этом производстве, так что экономический эффект от внедрения новой технологии в производство хлеба или тканей может оказаться куда более внушительным, чем эффект от внедрения метода меченых атомов или электронного микроскопа. В этой части практического ценообразования абсолютные величины эффекта от внедрения продукта науки явным образом не зависят от самой науки. С точки зрения самой науки, гораздо большее значение имеет не абсолютная, а относительная разность между традиционной и ново и нормами затрат, то есть разность, отнесенная к единице продукта.

Смысл этой разности очевиден: это та самая относительная прибавочная стоимость, благами которой можно пользоваться за счет средней нормы прибыли до тех пор, пока существует этот самый эффект внедрения - разность. Но вечно разность существовать не может: соревнование снижает среднюю норму затрат на единицу продукта, его рыночную стоимость, и более дешевый способ производства становится господствующим, то есть разница исчезает, и любой отдельно взятый эффект вхождения продукта науки в репродукцию стремится в своем движении по времени к нулю. Поддерживать общий эффект приложений науки к репродукции, а вместе с тем экономически, политически и в любых других отношениях оправдывать существование науки можно только одним путем - обеспечивать постоянное и множественное вхождение в репродукцию созданных наукой технологических, политических и т.д. инноваций, каждая из которых обретает право на существование, на исполнение соответствующей должности в репродукции-ритуале лишь по результатам конкурсасоревнования с традиционными исполнителями должностей. Конечный результат этих разрозненных, множественных инъекций качества и есть процесс обновления: движение качества, скорректированное совокупной общественной потребностью - инерционным моментом в этом движении, то есть тем, о чем Маркс писал: «Экономические эпохи различаются не тем, что производится, а тем, как производится, какими средствами труда» (42, с. 191).

Это движение есть замена одних программ и соответствующим образом организованной деятельности другими программами, в которых используются меньшие объемы деятельности. Поэтому общий смысл такого движения применительно к человеческой деятельности есть высвобождение значительных объемов деятельности, их переорганизация по новым программам и даже дезорганизация, поскольку для производства того же объема продукции новыми способами всегда требуется меньший объем деятельности, а иногда, как это происходит в эпоху автоматизации, человеческой деятельности не требуется вообще (технологическая безработица). Производство свободной и ищущей приложений деятельности, возникающее как побочный продукт процесса обновления, создает массу типичных для развитых стран проблем «миграционного» толка, которые связаны как с необходимостью постоянно быть готовым к смене профессии, так и с необходимостью постоянно искать для собственных сил такую социальную сферу приложения, которая обеспечивала бы значительно меньшую зависимость от неожиданных для человека и непредсказуемых личных катастроф, связанных с разрушением обжитого личного космоса репродукции в результате действия независимых от человека сил обновления.

Дж. Д. Бернал пишет о профессиональной миграции: «Будущее перемещение неизбежно произойдет гораздо быстрее, причем как в индустриальных, так и в слаборазвитых странах. Оно не примет характера тех незаметных изменений, результаты которых обнаруживаются только между одним поколением и другим, а заденет профессии даже ныне работающих людей. Больше того, перемещение будет происходить настолько стремительно, что окажется необходимым предусмотреть не только новый тип обучения молодежи, но и систему переобучения (по сути дела, постоянного переобучения) взрослых рабочих... По мере того как автоматизация делает рабочих лишними, возникает настоятельная необходимость обеспечить их другой работой; если же такую работу нельзя предоставить по старой профессии, тогда нужно обучать работников новым профессиям» (43, с. 291-293).

Но эта профессиональная миграция, движение по должностям репродукции - лишь одна сторона дела, причем сторона не самая главная, целиком укладывающаяся в концепцию раба божьего, возможности которого не идут дальше послушного перепрыгивания с должности на должность в условиях, когда функциональное определение должностей происходит внешним и независимым от человека образом. В лучшем случае такое перескакивание соответствует той мере свободы, которую Камю называет донжуанизмом и комедиантством, то есть свободе перебора социальных ролей в поисках наилучшей. Не происходит существенных изменений и в том случае, когда порожденный в актах обновления избыток деятельности связывается через «творчество вакансий», о котором Г. Пайл пишет: «Более половины новых вакансий, возникших с 1950 г., относится к гражданскому сектору. Функция, в которой здесь действует гражданский сектор, не подчинена классическому пониманию «прибыли». Наибольшее увеличение вакансий (более 1 млн. за десятилетие) имело место в преподавании, занятии гражданском по преимуществу - в США оно финансируется из бюджетов муниципалитетов и штатов. В процентном отношении наиболее быстро растут профессии инженера и ученого-исследователя... Делается это под давлением необходимости стимулировать изобилие путем искусственной поддержки спроса через открытие для этих целей новых вакансий» (21, р. 66).

В сущности такое «творчество вакансий» мало чем отличается от программы Перикла по украшению Афин. Перикл мог бы и не устраивать строительной горячки, «занятий для народа» на деньги союзников, а истратить их, как ему и советовали в Народном собрании современники, на что-нибудь менее «пирамидальное» - на корабли, на какую-нибудь стену вроде китайской, а не на Парфенон, Одеон, Эрехтейон, которые не пользовались популярностью у современников. Вместе с тем, отмеченный Пайлом рост вакансий в прикладной и чистой науке выходит, видимо, за рамки профессиональной миграции и должен рассматриваться как нечто принципиально новое, поскольку связь деятельности в этих вакансиях не носит «пирамидального» смысла, не является омертвлением деятельности в пирамидах, парфенонах или в любых других сокровищах вещного или духовного плана, а представляет собой «перелив» деятельности из репродукции в творчество, то есть не стабилизирует наличное положение, омертвляя и нейтрализуя излишки деятельности, а активизирует процессы обновления дополнительными дозами деятельности. Масштабы этого «перелива» пока еще не очень значительны, хотя вот в США процент трудоспособного населения, занятого в сельском хозяйстве и науке, уже совпадает. Но картина относительного роста объемов деятельности в творчестве и репродукции не оставляет сомнений в том, что процесс «перелива» деятельности из репродукции в творчество идет во все больших масштабах. Для науки этот процесс более или менее изучен, за время существования опытной науки объем деятельности растет в ней с периодом удвоения в 10-15 лет, и те сравнительно скромные объемы деятельности, в которых наука функционирует сегодня, должны уже к началу следующего столетия разрастись до таких величин, когда им волей-неволей придется войти в насыщение, то есть темп роста научной деятельности окажется приведенным в соответствие с темпом роста населения.

Рассматривая всю эту иерархию обновления, конечным результатом которой является трансформация деятельности и ее освобождение для творчества, мы обнаруживаем, что все уровни ценообразования - теоретический, прикладной, практический - включают, кроме разве практического, неустранимый элемент случайности, то есть того, что не только не известно творцу научного вклада или новой технологии, но и в принципе не может быть известно, предугадано, оценено до завершения продукта и его перехода в самостоятельное, независимое от творца существование. Иными словами, для всей иерархии в аксиологическом плане имеет силу постулат: «не ведаю, что творю».

Публикуя рукопись и тем отчуждая свой вклад в социальное достояние, ученый не знает и знать не может, кто именно, по какому случаю, в каком контексте сошлется на его работу. Более того, сам процесс привязки нового элемента знания по наличному массиву публикаций, а именно так выглядит функция теоретического ценообразования, с точки зрения автора рукописи, в достаточной степени случаен и непредсказуем для самого автора. Редким работам удается с первого раза уложить новый вклад в систему наличного знания, таковы, например, работы А. Эйнштейна, Дж. Бернала. В большинстве же случаев попытка связать новое с наличным, «прописать» новый вклад в архиве науки оказывается осложненной целым рядом случайных обстоятельств, требует многократных зондирующих публикаций с разными наборами ссылок, прежде чем ученому удается, наконец, создать тот счастливый набор, который обеспечивает понимание и признание вклада.

Иногда эти затруднения носят чисто внешний характер. Так, О. Ган и Ф. Штрасман, учитывая общепринятые концепции физики конца 30-х гг., даже и не пытались результаты экспериментов, подтверждающих атомный распад, пустить по «физическому» ведомству, как они говорили позже: «Физики бы этого не позволили». В самом деле, хотя мы и привыкли к идее распада, в психологическом отношении она явно непохожа на идею научную, похожа скорее на ту «противоестественную» схему, когда нам предложили бы, например, поверить, что от сильного удара стол может рассыпаться не на щепки, в это мы способны поверить, а на стулья и другую мебель, во что нам поверить весьма сложно. Поэтому Ган и Штрасман были вынуждены действовать больше по химическому ведомству и действовать крайне осторожно. Лоуренс пишет: «Ган и Штрасман подготовили детальный научный доклад о проведенных ими эпохальных опытах, проявляя при этом большую осторожность, чтобы не наступить на пятки своим коллегамфизикам. Описав свое открытие, ученые сделали заключение, которое явилось одним из самых странных в анналах истории науки, что они лишь сообщают результаты своих наблюдений, но отказываются делать из них какиелибо выводы» (44, с. 44).

Еще чаще возникает схема субъективных неудач, когда ценную и важную мысль очень сложно оказывается довести до понимания и признания. Прайс, например, до небольшой книги «Малая наука, большая наука», представляющей из себя конспект четырех лекций, опубликовал более двухсот работ по частным и общим вопросам науковедения, причем работ в научном отношении более серьезных и обстоятельных, но мировую известность, а с нею и признание большинства прежних публикаций, ему принесла именно эта небольшая книга, в которой Прайсу удалось, наконец, войти в сцепление с современной научной мыслью. Что подобные успехи во многом случайны, говорит судьба довольно большого числа непризнанных своим временем открытий вроде работ Г. И. Менделя, К.Э. Циолковского, А. Флеминга.

Эта неопределенность, возникающая как в процессе подготовки рукописи, так и особенно в процессе оценки массива публикаций, имеет в исторической ретроспективе довольно жесткую иерархическую структуру, подчинена обычному для произведений творчества ранговому распределению Ципфа. Смысл этого явления состоит в том, что миграционная способность или, что то же, способность участников творчества входить в законченные произведения распределяется по участникам в согласии с законом - произведение числа вхождений на ранг участника (на число участников с той же частотой вхождения) величина постоянная: f * r = Const.

Распределение этого типа особенно хорошо исследовано на лингвистическом материале Г.Р. Цилфом. К текстам новых и древних писателей он применил метод частотного словаря, по которому, составляя полный словарь произведения, туг же подсчитывают количество вхождений слова в предложения текста. Располагая затем слова по частоте их употребления, как раз и обнаруживают ранговый характер такого списка: следующие друг за другом слова от первого до последнего всегда можно сгруппировать в ранги, когда порядковый номер ранга будет вместе с тем числом входящих в него слов. В ранговом списке всех участников творчества, в данном случае слов, как раз и выявляется свойство неравномерного распределения миграционной способности, а с ним и закономерность связи между количеством и качеством в творческой деятельности вообще. Зная, например, что в тексте какое-то слово обладает наибольшей частотой и встречается 1000 раз, мы можем без труда рассчитать «параметры» такого текста: в нем будет два слова (второй ранг) с частотами около 500, три слова (третий ранг) с частотами около и выше 300 и т.д. до последнего тысячного ранга, в котором будет представлено около тысячи слов, употребленных один раз. Реальные результаты дадут, конечно, какие-то отклонения, но они будут настолько незначительны, что вот Ципф, например, предлагал этот метод обсчета текстов для диагностики психических заболеваний (22).

Кроме литературных источников Ципф исследовал множество других подозрительных на ранговое распределение явлений - от распределения населения по городам до расположения инструментов на верстаке столяра, книг на столе и стеллаже ученого, повсюду натыкаясь на одну и ту же закономерность. Независимо от Ципфа близкое распределение было вскрыто Парето при исследовании банковских вкладов, Урквартом при анализе запросов на литературу, Легкой в анализе авторской продуктивности ученых. Даже боги Олимпа, с точки зрения их нагрузки навыкообразующими и навыкосохраняющими функциями, ведут себя по закону Ципфа.

Усилиями Прайса и его коллег, а позднее усилиями многих науковедов было выяснено, что закон Ципфа имеет прямое отношение к ценообразованию в науке. Прайс по этому поводу пишет: «Все данные, связанные с распределением таких характеристик, как степень совершенства, полезности, продуктивности, размера подчиняются нескольким неожиданным, но простым закономерностям... Является ли точная форма этого распределения логарифмически нормальной или геометрической, или обратноквадратичной или подчинена закону Ципфа, - это предмет конкретизации для каждой отдельной отрасли. То, что нам известно, состоит в констатации самого факта, что любой из этих законов распределения дает близкие к эмпирическим результаты в каждой из исследуемых отраслей, и что такое общее для всех отраслей явление есть, видимо, результат действия одного закона» (23, р. 246).


Прочитайте также: