В. Золотарева. «Война у женщины в долгу »

они хотели б нам помочь,

да разглядишь ли свысока

среди проклятого песка,

где разбежались и легли

десяток тех, что ближе шли.

А сколько их еще –

спроси пустыню.

Во флягах кончилась вода –

подбросят небом, не беда.

Беда, что бьют из кишлаков:

они чужие средь песков,

там богатеи правят всласть,

плевать им на Кабул и власть.

И сколько их еще –

спроси пустыню.

Шесть дней в песках искали тень,

седьмой удачный выпал день:

подул нам в лица наконец

не теплый ветер, а свинец –

с бархана, с гребня, с бугорка

ударили три ДШКа.

А сколько их еще –

спроси пустыню.

Пускай под семьдесят жара,

сегодня лучше, чем вчера.

Два взвода двинуты в обход,

их прикрывает третий взвод,

четвертый с пятым – на заслон,

гранатометный взвод – на склон.

А сколько их еще –

спроси пустыню.

Прошла минута или час,

какая разница для нас,

когда окончен разговор,

и тащишь в бронетранспортер,

перехвативши за приклад,

в тебя стрелявший автомат.

А сколько их еще –

спроси пустыню!

3. МАСКАЙКИН КОЛЯ

Виктор Верстаков

ПРАПОРЩИК ЗЕНИН

Воинский долг на Земле неизменен,

будем России должны до конца.

Вы стали воином, прапорщик Зенин,

с Курской дуги не дождавшись отца.

Жить сиротою – судьба не простая,

в послевоенное время – вдвойне.

Самой голодной была на Алтае

ваша семья не по вашей вине.

Выросли вы на соседских щедротах,

грызли картофельную кожуру,

не на учение, а на работу

детской семьей уходя поутру.

Вы это помните, прапорщик Зенин,

не обвиняя судьбу и страну.

Воинский путь на Земле неизменен:

жизнь перейти и осилить войну.

Вы  послужили России на срочной

и на сверхсрочной не год и не два,

в школах вечерних, в школах заочных

на старшинство обретая права.

Старше по возрасту даже комдива,

вы – наш отец, боевой старшина.

Только останьтесь, пожалуйста, живы:

это не Курск, это наша война.

Воинский долг на Земле неизменен,

друг перед другом мы тоже в долгу.

Да не спешите же, прапорщик Зенин:

вас тяжело заслонять на бегу.

1987.

4.  Пустошкина Лиза

«Моё время», М. Шелехов В. Золотарева. «Война у женщины в долгу » - №1 - открытая онлайн библиотека

5. Васильева Алина

«Царапина Родины», М. Шелехов

Мне ампулу Родины вшили под кожу однажды.
Как черный сучок заросла она жизнью моей,
Чтоб я не свалился в песках скорпионьих от жажды
И выжил назло под огнем закордонных гостей.

И если душман, как шакал, вдруг достанет из ямы,
И брызнет моя непокорная черная кровь,
Осколок России сойдется со всеми смертями,
И зубья сломает сучком потаенным любовь.

На рваных камнях я гляжу на восток исподлобья,
Как лезут на взгорке халаты Сорви – головы…
И мечется в сердце матерая, волчья и вдовья –
Та ампула Родины, спекшийся сгусток крови.

И если в грозу я не вынесу силу чужую.
И корни порву, как на гибельном дне – якоря,
Пусть лопнет под кожей, почуя тоску кочевую,
Царапина Родины, вшитая в сердце – земля!

6. ЛАЛАЕВА ДАНА

В. Золотарева. «Война у женщины в долгу »

Война у женщины в долгу, в долгу великом, неоплатном,
Отнимет мужа, сына, брата, из жизни вырвав набегу.
Война у женщины в долгу.
Есть в Шипуново обелиск, людей там множество бывает.
Им скорбь сердца насквозь пронзает, и взоры опускает вниз.
Есть в Шипуново обелиск.
Здесь имена десятерых, недолюбивших, недопевших.
Но память вечную обретших ребят прекрасных, молодых.
Здесь имена десятерых.
О, сколько б совершить могли, чтоб на земле свой след оставить,
Но ничего нельзя исправить и не поднять их из земли,
О, сколько б совершить могли!
Горят на солнце имена, хранит портреты черный мрамор.
Трех не дождались из Афгана, а семерых взяла Чечня.
Горят на солнце имена.
Безмерно горе матерей, куда от боли лютой деться?..
Как жить с открытой раной в сердце им, потерявших сыновей.
Безмерно горе матерей.
«Будь трижды проклята война», – твердят уста их неустанно,
Не тронув «Черного тюльпана», над миром вновь шумит весна.
Будь трижды проклята война

7. Макарова Лиза

В. Верстаков

« ПОЙ, ТРУБА»

Перевалы до самой границы

в облаках, в камнепадах, во мгле.

Боевые железные птицы

сбились в кучу на мокрой земле.

Отсырели брезенты палаток,

дым над лагерем, словно венец.

Сотню лет или малый остаток

нагадает пролетный свинец?

В первой ноте, слегка хрипловатой,

он о долге напомнил, и вдруг

о солдатской дороге крылатой

задышал в запотевший мундштук.

И откликнулись близкие склоны,

и в разрыв проплывающих туч

опустился с небес на погоны

ослепительный солнечный луч.

Пой, труба, о солдатской удаче,

о высокой армейской судьбе.

Горным эхом и солнцем горячим

салютует эпоха тебе.

Пой, труба, батальоны сзывая,

наполняя отвагой сердца.

Пой, труба, твоя песня живая

звонче мертвого свиста свинца.

Не войну воспевая, но право

Быть сильнее , грозящих войной,

Пой, труба, про солдатскую славу

Неразлучную с мирной страной.

. [1]


Прочитайте также: